Я стала сомневаться в силе слова.

Как описать эту стопку открыток, где небо - синее, море - пенится, а горы - уносятся в высь?

Там библейские пейзажи и грубые конструкции, краснолапые гуси и овцы в колоколах.

На одном из поворотов стояла свинья. Она махала нам в след большими розовыми ушами.

На камнях растут оливковые рощи, по дорогам ходят кудрявые разбойники. Самые респектабельные основывают таверны, внушительно шевелят усами и не принимают возражений.

Там благословенная вода и сок без сахара, математически безупречный кофе и помидоры "критское сердце".

Про йогурт с медом можно написать поэму. Про мягкий сыр - роман в стихах.

Там новая жизнь - каждый день и почти-то даром.

Счастье - всем и сразу, и только нечистый сердцем уходит обиженным.

Они - как дети, на которых надели широкую шубу и зажали челюсти шарфом. Они нелепо шевелят рукавами и пытаются поднять глаза из-под надвинутой на лоб папахи. Осталось повязать косыночку и продеть варежки на резинке...

Наши милиционеры убоги и неуклюжи. Из их массы невозможно замесить тесто - как ни тереби, все равно останется комкообразное варево с душком, которое будет грустно биться о стенки лоханки.

Ни любви, ни тоски, ни жалости я к ним не испытываю.

Холопы они и холуи.

В их отделениях пыльные поломанные кресла с поролоном, нагло выглядывающим из-под сидений. Косые стенки цвета районных гаражей и устойчивый, честный запах мочи. Разбитые зеркала, потные куртки и портрет святого Феликса в уголке.

Посмотрите на это и расскажите мне, как в нашей жизни важно везде и во всем сохранять позитивное мироощущение.

Через сто лет на Мамаевом кургане пройдет показ мод : "Сарматская женщина : в бою и дома" . От вечного огня будет шагать Троица из Матрицы. Она будет подниматься со дна озера слез в лаковом батискафе и танцевать "за нашу советскую родину". 

А через тысячу лет, когда книги рассыпятся, а жесткие диски расплавятся, наши далекие потомки откопают Мамаев Курган и решат, что древние россияне cправляли культ богини войны и были огнепоклонниками. 


  

Я была в Ростове. Он похож на летучий корабль. На розовый пряник. На жареный пирожок с жирной мукой. 

Там молочное небо и вечное озеро. Вокруг кремля избушки - по уши в траве. 

Окна забиты или разбиты. Дома кряхтят и тужатся. По улицам ездят черные трамваи с желтыми занавесками.

В Ростове можно снять фильм о городе, который находится за конечной станцией метро; куда попадаешь, когда лифт едет не вверх, а в сторону. 

В Париже окола центра Помпиду продают банки с воздухом Парижа. В Ростове можно наладить торговлю "русским духом".

Там площадь, на которой "народ безмолвствует". Озеро с островом. Каменные крыльца и бойницы-оконца.

В общем, все клише, с которых отпечатано бесчетное число текстов и образов.

Направо - тысячелетний монастырь с храмом, поставленным на месте языческого идола. Налево - церковь с римскими колоннами, дачными дорожками и школьными георгинами. Все вместе обитель святого Якова. 

И  я, кажется, смирилась с мыслью, что за ту сумму, которую я готова платить за одиночество в квадратном метре, прекрасный московский центр мне не выпадет. Почему все так блядски дорого в столице нашей родины? 

В Риме есть гетто. Одна улица от Портика Оттавио до трамвайных путей. Там стоит синагога : новая и бестолковая, вся в пальмах.

Жители гетто обязаны были посещать христианскую церковь. Они исправно приходили на все воскресные мессы, предварительно залив уши воском. 

Сегодня они держат таверны. Там масленые артишоки, кошерная пицца и тяжелые еврейские сласти. Когда съешь одну тарелку, в подарок несут другую. 

В Риме есть море. Итальянцы в нем не купаются - разве что, едва зайдя по колено, играют в пляжный бандмитон. "Потому что  оно здесь не прозрачное, как на юге".

Тиренское, мелкое, с сильным течением. Я оставила ему слой кожи - вместе с городской грязью и пустыми хлопотами. 



 

J'ai mal au ventre et j'ai toutes les maisons qui s'aplatissent et se mettent en couches, blanches, rouges, oranges.

Hier, sur la plage, j'ai eu l'idee qu'une rue, cela pourrait etre un verbe, et une place, un nom.

Comme ca, une ville serait un texte.

Jamais ecrit? Existant deja? Qui sera redige un jour?

Florence, c'est une boite a bijoux, aux cloisons multiples. A l'interieur, on trouve plein de compartiments qui cachent sous couvercle, d'autres compartiments, au contenu encore plus exquis.

Une boite de chocolats?  Liqueur cerise?

Quoi qu'il en soit, Florence, c'est un plaidoyer du genre humain

Lorsqu'on lui presentera la facture avec hiroshimas, chambres a gaz et buchers d'inquisition, il aura toujours Florence pour se defendre.

 Еще там сцена была замечательная. 

туалет вокзала Ярославль Главный. 

Блондинка в черном прозрачном платье и розовых вьетнамках трет струйкой теплой воды левый глаз. 

Высокая воцерквленная девушка в овальном платке с сумкой-коробом доверительно обращается к блондинке:

- скажите, а вы были в храме?
- была! но меня батюшка выгнал!
- ну конечно. у вас же платка нет, юбка короткая и руки открыты. Вот он и выгнал. Скажите, вы хотите придти к богу?
- Да! Я хочу! 
- Езжайте в село Никольское. Здесь недалеко.
Жмется. 
- Вы сегодня выпили немного? Это ничего. Я вам дам немного денег.

 И все-таки: авторские право - это прекрасно. Но все когда либо написанные книги должны лежать в открытом доступе в интернете. Обеспечить человечеству доступ к мировому наследию гораздо важнее, чем выплатить гонорар автору.

 В связи с участившимися приступами мизантропии, я решила поменять свое место обитания. 

И мне очень нужен colocataire ( = человек, с которым можно снимать квартиру)
 
- мальчик или девочка
- самодостаточный, с богатым внутренним миром
- живущий своей жизнью
- без склонностей к вампиризму
- не устанавливающий телевизор в местах общественного пользования
- не стремящийся посвящать каждые выходные уборке кухонных шкафов и отдраиванию ванной.
- не устраивающий праздников жизни в выходные, особенно те, когда у меня верстка. 

Немного о себе. 

Я очень хорошая соседка. Со мной жить легко и приятно. Меня чаще нет, чем я есть. Я не оставляю грязную посуду, не буяню, не пристаю по пустякам. Уважаю личное пространство. 

Квартиру я таки хочу в центре. Или недалеко от оного. Внутреннее устройство и новизна обоев значения не имеют. Платить хочу ну тысяч 20. Если что-то совсем чудесное, мансарда с ширмой и выходом на крышу, могу и 25. 

И так вот. Если вас интересует это предложение, или вы знаете кого-то, кого оно может заинтересовать, скажите, пожалуйста, мне!
И вы спасете человечество. От меня. А то я уже что-то в запой "Преступление и наказание" перечитываю... 

 И я что-то сегодня так устала, что у меня даже нет сил идти домой. 

 "Русская жизнь" закрывается. Ну как же жалко, а! Единственное издание, читая которое, не чувствуешь, что тебя наебывают. 

- Принцесса! 
Его заносит в сторону. Потом в другую. 
- Тут такое дело. Да не буду я приставать. 
Его относит к машине.
- Я хороший. Ну... относительно. 
- Вы ошиблись, я не принцесса.
Я перехожу дорогу.
И вдогонку, обиженно-обиженно.
- А кто же ты? Ну вот! Еще и не принцесса! 

 Джулия пишет афишу культурных событий, читает текст о современном танце. Незыблимая хрупкость. Пародоксальная суть. Выхватывает камера. "А мяса можно?", спрашивает Джулия.  

Остались стругацкие, балет и лесбиянки. И тема Санкт-Петербурга будет раскрыта.

 Там, на самом деле, хочется задрать голову и выть. На снег, на электрическую подсветку монастыря, на купола. 

Они говорят "русский освенцим".

Хотя от гулага там ничего не осталось.

Все бело-серое, размытое, из мокрого дерева. 

Там не запирают двери, не спрашивают, кто стучит. 

Жарят хлеб на подсолнечном масле. Едят варенье из морошки. Пьют советское шампанское.

Носят комбинезоны из болоньи, шубы с брошками. 

Считают, что цель оправдывает средства, а вера больше, чем жизнь.

Страдание очищает душу. И от него нужно не отгораживаться домашней колбасой - таким там плохо - а припадать всей грудью и служить, смиряться, подчиняться. 

Тетя Нина все жизнь проработала на местной радиоточке. Она вставала в 5.00 - доила корову , а к 6.00 утра шла включать гимн советского союза. Домой возвращалась после полуночи - когда останкинская телебашня прекращала трансляцию. Ее рабочий день длился 18 часов. Когда после многих лет беззаветного труда она заявила вышестоящим органам, что сил ее больше нет так работать, ей ответили "кто, если не ты?". Она подумала и согласилась. Она жалеет, что с острова ушла военная часть, и "не стало дисциплины", что дети стали несамостоятельными и что больше двух коз она содержать уже не может. Картошку можно растить и на камнях, а на водку бездельникам давать не надо. 

Ну и там все в том же духе. Иностранцам очень нравится. Говорят, вот она, загадочная русская душа. 

После Соловков для меня стало очевидно, что всю оставшуюся жизнь я в этой стране жить не буду. Не хочу. Не могу. Мне нужна другая линия горизонта. Которая бы - в идеале - постоянно меняла бы направление. 

Солдатенко Инна Соломоновна, гражданка России, переменила фамилию, имя, отчество на Дулькина Инна Соломоновна, о чем 2009 года марта месяца 25 числа составлена запись акта о перемене имени № 73. Место государственной регистрации Богородский отдел ЗАГС Управления ЗАГС Москвы. 

Я почти перестала ездить на метро - раз появились деньги, чего их не тратить. Все равно чувствую, что это ненадолго.

На улицу уже можно выходить без куртки - если очень хочется. 

Возвращаюсь к родителям - как же быстро там все дряхлеет и плесневеет. 

Примерно, как сейчас за окном.

Увеличились лимфатические узлы - совершенно точно потому, что я не хочу ехать на 150 км. от полярного круга. 

Мама переживает, а читала ли я Бальзака. И Стендаля. Читала, мама. 

Сестра в гневе напоминает, что у папы были любовницы. Это, конечно, ужасно. Я была бы тоже не против стать любовницей, кстати.  

И в России невозможно жить, не страдать и оставаться нормальным человеком. Или туда или сюда. 

Шеф говорит, что мне будет сложно найти страну для постоянного места проживания. И что я - талантливая журналистка.  

И что я все больше становлюсь похожей на француженку. И Джулия тоже так считает. 

И, наверное, мне нужны витамины. Потому что так трудно просыпаться утром. Невозможно, просто. 


 

 Я очень хочу взять Пашу за руку. Но все-таки этого не делаю. 

- Да, если что, мы с тобой студенты.
- Отлично. И где мы учимся?
- Во втором меде. 642 группа. 

В кресле под лианами сидит нежное, невесомое существо с длинной челкой.

- Девушка! А вы в панатологоанатомический кружок?
- Да, только занятия перенесли на 10.
- Как там сейчас ? Режем и обсуждаем?
- Да нет, просто режем.

 За нашими спинами возникает дядя в трениках. Ну вы или туда или сюда!

- Туда, это в шесть столов с кранами и отверстиями для слива.

Девушка! Вам мужчина нужен? Забирайте. 

Во, смотри какой - Паша показывает на толстяка в подтяжках. - вот у него интересно. Смотри, какая жировая прослойка. 

Я почему-то думаю про антицеллюлитные кремы. В том смысле, ну и на фига вот они нужны. 

- Ну их сжигают. Тех, за кем не приходят. И в общую могилу. 
- Да что вы? Вот так прямо в общую могилу?
- А вам что, девушка, отдельная могила нужна? Езжайте тогда в Америку! У нас тут коммунальная страна! 

- И сколько их у вас, таких?
- Два, три. Когда Норд-Ост был, по 15 в день было.
- Это все те, кто умерли?
- Ну не, мы за живыми с ножами гонялись.
- А бандиты?
- Все бандиты поехали в 4 морг. Чтобы не перепутались. Нам тогда еще причину смерти спустили. Интересную такую. Жертва терроризма.
- Ну их же всех газом затравили?
- Газом? Каким газом? Ты смотри, так факультет не закончишь! Тебя саму на экзамене газом затравят. ФСБ еще никто не отменял!
Жертв ДТП у нас тут много. Неопознанных. Так что советую всегда носить с собой документы. 

У желтой девушки справа уже отпилили череп. Мозг положил в черный пакетик из супермаркета. А самое живое знаете что было? Кольцо! Серебрянное. У нее на пальце. 





 

 Не думаю, дорогие друзья, что вам известны эти люди, но если все-таки да, то скажите мне, как им позвонить. 

- человек, который очень любит гулять по кладбищам, прочитал про них много книг и может рассказать что-нибудь интересное

- философ или литературовед, который бы мог рассказать о теме смерти в русской философии и о русских страшных сказках

-  санитар морга, гример трупов, могильщик и прочие милые люди, чья работа связана с отходом человека в мир иной. 

Thank you anyway что называется...